Он-лайн консультанты:

694-976-010 - Любовь

583-590-987 - Оксана

713-053-506 - Виолетта









410012 г. Саратов,
ул. Кутякова 118.


Контактные телефоны:
тел./факс: +7 937 9752122

Круглосуточная поддержка туристов, находящихся в поездке: тел.: +7 937 9752122

Схема проезда


412900 г.Вольск
1. ул. Революционная 19.


Контактный телефон:
тел./факс: +7 (845-93) 7-03-02

2. ул. Саратовская, д.27.

Контактный телефон:
тел./факс: +7 (845-93) 7-29-31

3. 413849 г. Балаково,
ул. Ленина, д. 78, ТЦ "Рубин".


Контактный телефон:
тел.8-927-153-73-73

Схема проезда

              Не люблю клише, но повторяемая экскурсоводами мантра «Абхазия – страна души» (один из вариантов перевода названия государства — Апсны) стала и моей мантрой тоже. Смешно было бы идеализировать людей, которые там живут, но все же они особенные – не смотря на пережитую войну, почти 10-летнюю экономическую блокаду и двусмысленное политическое положение, которое занимают сейчас, они не выглядят ожесточенными и циничными. В их отношении к жизни есть нечто обезоруживающе безалаберное, когда, кажется, на все можно махнуть рукой и предаться самому что ни на есть беззастенчивому гедонизму, но при этом умудряться как-то и на что-то существовать. Именно в Абхазии вспомнил югославскую пословицу (да, пословицу государства – фантома) «Это конец. Идем дальше». Абхазия – это такое странное место, где христиане и мусульмане не просто мирно сосуществуют, они празднуют общие праздники религиозного характера, потому что и над христианством и над исламом там главенствует древнее язычество. Поэтому не смотря на обилие церквей и монастырей, многие из абхазов их не посещают (в то время как толпы паломников и туристов стремятся попасть туда), а мусульмане не только не заняты изучением корана, но без всякого зазрения совести едят свинину и не делают обрезание (эту деталь узнал от коренного жителя, почитающего себя «на всякий случай» мусульманином, но в языческих ритуалах понимающего толк больше, чем в намазах). При этом допускаются браки между представителями разных религий, без перехода одной из сторон в религию второй половины. Традиционный тост на застольях «За Бога и за Всевышнего» - при всем желании, так и не смог до конца понять чем отличаются Бог и Всевышний.

Не смотря на малочисленность населения (в Абхазии оно чуть более 300 тыс. чел.), здесь живут не только абхазы, но и армяне, евреи, греки, грузины, русские и, как ни странно, имеется даже какая-то эстонская община. В общем, Вавилон в миниатюре. Однако свод жестких правил и традиций в этом Вавилоне есть, Кавказ есть Кавказ, поэтому не следует считать, что дозволенное туристам, является нормой и для самих абхазов. Большая часть мужчин среднего возраста одевается в плотные черные брюки и рубашки, молодежь позволяет себе джинсы и светлые рубашки или футболки, но не припомню ни одного случая, что бы местные парни ходили в шортах. Пожилые женщины почти все ходят в черной одежде (платья, платки и чулки), но здесь следует учесть и то, что многие из них в трауре, причем пожизненном. Яркие тона не присущи в одежде абхазских женщин, но опять таки – не является догмой, насколько я могу судить, и вполне можно увидеть молодых девушек в чем-то достаточно ярком, но не слишком откровенном – сильно открытые ноги, грудь или плечи здесь недопустимы, но разрешаются брюки и бриджи. При этом нельзя сказать, что они как-то скованны или излишне строго настроены – просто придерживаются правил. Разумеется, из всех правил есть исключения.
Большинство туристов предпочитают Гагры, Пицунду и Новый Афон, что объясняется в первую очередь близким расположением к российской границе, по этой причине именно эти города в наибольшей степени не только восстановлены после войны, но и ориентированы на прием туристов. Меня же обуяло желание поехать в Сухум, столицу Абхазии, расположенную практически на границе с Грузией. Не обладая достаточным опытом путешествий, все же подозревал, что быть туристом среди туристов мне не очень хочется, поэтому и отправился туда, где их меньше. Уже оплатив путевку и купив билеты, сподобился все ж таки прочитать что ж люди на форумах пишут, а писали они разное, причем мнения были диаметрально противоположными, от полного неприятия всего что там есть, до щенячьего восторга. В какой-то степени каждый из них оказался в чем-то прав и восприятие Сухума зависит от того, что ты ждешь там получить: лично наблюдал как привыкшие к безупречному сервису на заграничных курортах туристы проклиная все на свете обещали больше никогда не приезжать в Абхазию, где практически отсутствуют ночные развлечения, банкоматы (а сдачи у продавцов вечно нет, а если и есть, то это как правило ветхие потрепанные купюры), кинотеатры и многое другое (я вот по большой наивности поинтересовался в первый день, где можно поесть суши, на что получил оригинальный ответ – в Сочи). В Абхазию влюбляются не за сервис, или его отсутствие, сердце завоевывает та редкая красота, которой там в избытке, мягкий морской климат, дурманящий запах цветов, аджики, кинзы и чего-то такого, от чего кружится голова и хочется вдыхать еще и еще. Головокружение – не совсем метафора, первые несколько дней у меня постоянно кружилась голова и как оказалось, не у меня одного, к ЭТОМУ воздуху еще нужно привыкнуть.
Чем дальше отъезжаешь от границы с Россией, тем заметнее разница и если Гагры и Пицунда еще выглядят как обычные курортные городки, то ближе к Сухуму все отчетливее проступают следы разрухи, оставшейся со времен 90-х. Впрочем, надо признать, что дороги там неплохие, а на подъезде к столице и вовсе идеальные, но здесь уже другая деталь местного колорита – коровы. Отношение к ним едва ли не как в Индии – водители терпеливо готовы ждать, пока животные медленно и с достоинством пройдут в нужную им сторону и только потом едут дальше, коровы при этом не считают нужным торопиться. Дороги – вообще излюбленное место «тусовок» абхазских коров и как сказал нам один из экскурсоводов: «Им жарко, а машины их обдувают, вот они и получают свой кайф!». Интересная деталь: коровы в большинстве своем бродят «сами», т.е. без пастухов, иногда уходят в горы и леса (раньше подрывались на минах, но сейчас это редкость) и если видеть по каким горам они умудряются бродить, понимаешь почему российские буренки там не приживаются – это уже какая-то особая генерация горных коров-экстрималок.
Помимо коров иногда можно увидеть бродящих лошадей, которые никому не принадлежат и живут в лесах (конину там не едят, а разводить предпочитают породистых скакунов, поэтому большинство этих лошадей просто никому не нужно), вот из-за них-то аварии здесь случаются чаще.
Оказавшись в Сухуме легко испытать шок от вида полуразрушенных многоэтажек, следов от снарядов в домах, ветхого здания центрального вокзала и некоторого запустения на улицах. Полуразрушенные дома – обычная картина в Сухуме. Более того, там уже давно никого не удивляет такая картина: полностью выгоревшие несколько этажей, а в середине дома вполне себе обустроенные квартирки, где живут люди, или изрешеченный после обстрела дом, в котором никто не живет, но на первом этаже располагается какой-нибудь магазинчик. Разумеется, не все так плохо и строительство идет, но гораздо медленнее, чем в городах, расположенных ближе к границе с Россией.
Следующее, что удивило - небольшое количество людей, встречаемых на улицах. Первое впечатление – город пустой. Впрочем, где-то через неделю случилось нашествие туристов и по меркам Сухума город стал многолюден. Тем не менее, какое-то время чувствовал себя практически белой вороной и не только в переносном смысле – светлые тона моей одежды разительно отличались от традиционно черных одеяний абхазов. Те, в свою очередь, не скрывая любопытства вполне могли не только обернуться в след, но и просто заговорить на улице, начать задавать какие-то вопросы и даже пригласить в гости. Общительность абхазов иногда достигает грандиозных масштабов: помимо того, что на свадьбах у них традиционно собирается до тысячи человек (как правило не в закрытом помещении, а в шатрах), существует еще множество поводов собраться и даже такой, как встреча однофамильцев. Представьте только: со всей страны собираются люди одной фамилии, что бы познакомиться друг с другом. На мой удивленный вопрос, зачем это нужно, один из абхазов не менее удивленно ответил: «Как зачем? Что бы знать!». Абхазские застолья – вещь интересная: сие мероприятие может затянуться не на часы, а на сутки, при этом сначала пьют чачу (а настоящая чача обычно свыше 50 градусов), потом переходят на вино. Однако в беспробудное пьянство не выливается, потому что во время традиционного застолья соблюдается столько ритуалов, что особо напиться и не получиться. Ту же чачу пьют не так много, а вино не на столько крепкое, но дело не столько в этом: произнеся тост, тамада не осушает бокал сразу, как и гости – сколько бы ни было людей за столом (а это мужчины, женщины на традиционных застольях не участвуют, как объяснял один из местных жителей), каждый из них должен встать и повторить вслух тот же тост и так до последнего гостя. То есть произнесение тоста может затянуться минут на 30, а то и дольше. Стоит ли удивляться, что таким вот образом за столом можно провести более суток. Так же не всегда допустимо встать из-за стола и удалиться даже если хочется в туалет – надо терпеть. Именно продолжительность такого мероприятия и ряд ограничений (не спать, из-за стола не выходить и т.д.) являются одной из причин, по которой женщины в застольях не участвуют, т.к. помимо того, что им нужно сготовить что-то на кухне, нужно присматривать за детьми и т.д. Все эти подробности узнал от абхаза, дом которого вот уже несколько лет служит живой иллюстрацией на тему «типичная абхазская деревня»: хозяин показывает свой двор, подвал с бочками полными вина и потом устраивает маленькое застолье.
Кстати, про «сготовить на кухне»: одним из традиционных блюд Абхазии является мамалыга, которую готовят практически всегда, в том числе и на свадьбы. Не имея ни малейшего представления что это такое, впервые попробовал на одной из экскурсий в качестве «традиционного абхазского блюда». Довольно забавно было: отказавшись от шашлыка всего-то за 150 руб., ринулся в кулинарный туризм, заказав мамалыгу за 350 руб., пытаясь вспомнить что это собственно – рыба или каша. Оказалось, каша из кукурузной муки. Абсолютно пресная и невкусная. По краям тарелки так же было несколько кусочков копченого мяса, пара фасолин в термоядерной аджике и два больших куска соленого сыра. Вообще-то, довольно сытно, но это если съесть мамалыгу, что оказалось свыше моих сил. Популярность мамалыги помимо прочего заключается в ее дешевизне (даже в неплохих кафешках чуть ли ни килограмм этого добора в тарелке стоит рублей 20, поэтому стоимость «национального блюда» на озере Рица – одно из самых посещаемых мест Абхазии туристами - рассчитана исключительно на наивность приезжих, возжелавших экзотики). Несколько дней спустя довелось попробовать ту же мамалыгу, практически в том же виде – возможно, был голоден, но показалось, что не такая уж это и гадость, а соленый сыр и острейшие приправы к мясу и фасоли сравнительно нейтрализовали пресность блюда.
Жил я в гостинице «Айтар», где около 10 лет располагалась миссия ООН. Руководство гостиницы использует это в качестве одной из приманок для туристов, однако сути не меняет – это всего лишь гостиница, к тому же на момент моего приезда практически пустая. Тут стоит подчеркнуть тот особый колорит, которым была полна «резиденция ООН» : поскольку основной заезд туристов еще только предстоял, а подготовить все до их приезда не удалось, ремонтные работы «кипели», но очень избирательно. Гостиница состоит из нескольких корпусов и коттеджей, а строители работали, похоже, по вдохновению, которое снисходить на них начинало после 7 вечера – звук работающей дрели или грохочущих молотков в 2 часа ночи уже казался естественным фоном на 3-й день пребывания в «Айтаре». При этом рабочие были либо из Азербайджана, либо из граничащих с Грузией селений. Официантами были молдаване. Забавно, но официанты и строители между собой демонстративно не общались. В то же время сами абхазы считают ниже своего достоинства быть как строителями (если речь не идет о постройке собственного дома), так и официантами, но играя в нарды на набережной (место тусовок местных мужчин) и попивая кофе (совершенно потрясающий, приготовленный на песке и стоит этот божественный напиток всего 15 рублей) рассуждали о безработице… Это вот тот случай, когда невольно подозреваешь, что представления о гордости и достоинстве очень удачно позволяют маскировать некую леность и расслабленность, присущую многим из них. По сути, сам климат Абхазии располагает к праздности, да и сами абхазы смеясь рассказывают анекдот о сидящем человеке, который занят какой-то работой и когда его спрашивают отчего он делает ее сидя, отвечает, что пробовал лежа, но не получается.
Не знаю сколько времени строители работали в «Айтаре», но либидо их было обострено: те немногие туристки, что приехали до основного заезда, шествовали мимо сидящих на аллейных скамеечках в пропотевших майках строителей как по подиуму, только в убыстренном темпе, дабы избежать бесед, начинающихся всегда одинаково «Ну как вам здесь отдыхается?». Впрочем, этим все и ограничивалось, предпринимать более активные попытки горячие кавказские парни не решались, т.к. находились на чужой для себя территории, а сами абхазы не всегда их и жаловали ( айтаровский водитель-абхаз – кстати, мужчина с высшим образованием, полученным в России – проявил неожиданный снобизм, заявив, что «этих волосатых обезьян вообще от людей прятать надо»). Из чего не следует, что сами абхазы образец невинности, однако здесь следует подчеркнуть, что изнасилования там практически не случаются хотя бы по той причине, что все друг друга знают и по мере возможности уважают. Внебрачные связи редки, прилюдные поцелуи и обнимания – даже на свадьбе - не приняты (ну разве что у мужчин, но когда эти мачо обнимаются и целуются, острить на эту тему не тянет совершенно). Поэтому попытки знакомиться с туристками, гуляющими по городу в коротких юбках и топах, вполне себе объяснимы, однако настойчиво оказываемые знаки внимания не переходят в агрессивное приставание, как правило. Ну а местные девушки и вовсе под постоянной опекой отца-брата и даже соседа, который наверняка будет кем-то вроде крестного и т.д.
Сухумский рынок – тоже очень интересное место, где щедрой рукой отрезают ломти домашнего сыра (вот чем не мог наесться – абхазский домашний сыр похож немного на брынзу, но более плотный, по вкусу от почти пресного, до пересоленного, с сухим красным вином и зеленью нет ничего вкуснее!), дают пробовать мед и наливают вино, чачу и миндальный коньяк. Как ни странно, там брезгливости не испытывал и готов был пробовать даже из чужих рук. Смешно, но когда торгующие женщины видят, что у тебя уже полны руки покупок, все равно азартно зазывают угоститься их сыром, а на слова « У меня уже есть сыр» реагируют «Ну и что? Попробуй мой!».
Во время одной из экскурсий в Каманы (место паломничества тысяч христиан, которое упоминается даже в Святом писании и житиях Иоанна Златоуста. В уцелевшем после войны храме при Иоанно-Златоустинском монастыре хранится саркофаг, в котором был погребен св.Иоанн Златоуст, тело которого хранилось в нем около 30 лет, пока не было перенесено в Константинополь) искупался в святом источнике близь гробницы Мученика Василиска (согласно легенде, он был сосланным римскими воином-христианином, сосланным в Абхазию. Конвоиры привязали Василиска к засохшему дубу и насмехаясь посоветовали попросить у своего бога воды, после чего Василиск и впрямь обратился к богу с молитвой и дуб ожил, а с листвы полились струи воды, утолившие жажду мученика. Конвоиры испугались, но в итоге Василиску все равно отсекли голову). Можно не верить легендам, однако есть как минимум один подтвержденный случай чуда исцеления после купания в этом источнике: некий состоятельный мужчина из Тулы не мог излечить свою дочь от тяжелой болезни и привез ее к источнику. Девочка вопреки всякой логике поправилась, а ее отец пожертвовал крупную суму денег на строительство часовни, теперь об этом случае рассказывают на каждой экскурсии. Вода там никогда не бывает выше 5 градусов, поэтому трижды окунуться в нее стоит больших усилий.
Монастыри, храмы, часовни – в Абхазии их много. Особенно поражает красота полуразрушенных храмов, сохранивших следы полустертых фресок на потолках и стенах, которые пахнут если и не древностью, то подлинной стариной. Это запах Истории.
Пещеры в Новом Афоне – разговор отдельный! Подозревал, что в пещерах мне может понравится, но боялся клаустрофобии. Ничуть не бывало! Оказавшись ТАМ (в пещерах Нового Афона 9 залов, из них смотровых – 6) почувствовал себя отнюдь не в каменном мешке, а в открытом космосе и на Луне одновременно. Особенно поразило то, что в одной из пещер располагалась келья отшельника - как он умудрялся жить там в полной тьме и холоде остается только гадать. Тишина, холод и влага не вызвали желания спасаться немедленным бегством туда, где солнце и тепло, как раз наоборот – хотелось обнять какой-нибудь камень и почувствовать его холод. Мысль о том, что этим пещерам более 600 тысяч лет казалась такой же невероятной, как то, что космос бесконечен. Иными словами, это не помещалось в моей голове. Поэтому ни о чем я там и не думал, а отдался во власть ощущений – трогал что мог руками, вдыхал воздух, растворялся в тишине, которая поглощала даже голос экскурсовода, от которого я постоянно отставал и оказывался в кромешной тьме (вот такая фишка там практикуется – что бы туристы не отставали, их пугают гаснущим светом в зале, о котором уже рассказал экскурсовод, приходится брести на горящие огоньки где-то там впереди и светить себе телефоном, что в общем довольно травматично может оказаться).
Слово «красота» постоянно готово слететь с языка, когда хочется рассказать о том, что видел в Абхазии. Речь разумеется не о пальмах, которые украшают Сухум на радость туристам, к подлинной красоте абхазской природы они отношения имеют мало. Величественные горы (да-да, и это никакой не стереотип, потому что они правда «величественные»!) , каньоны, ущелья, горные реки и водопады, леса, цветы – это и есть КРАСОТА, которая пьянит и сводит с ума и в этой красоте нет и толики вульгарности видов с открыток и туристических буклетов. Знаю, что обязательно туда еще вернусь.